Немецкий художник Адольф фон Менцель. Картины. Жизнь и творчество

Адольф фон Менцель — немецкий художник

Годы жизни: 1815 — 1905 гг.

Известные картины: «Концерт на флейте», «Железопрокатный завод», «Круглый стол Фридриха Великого», «Концерт в Сан-Суси», «Фридрих Великий в дороге» (1854), «Коронация Фридриха-Вильгельма I в Кёнигсберге», «Разговор короля с дамой на придворном балу», «Площадь д’Эрбе, в Вероне».

Картина «Концерт на флейте»

Действие картины «Концерт на флейте» замечательного немецкого художника Адольфа фон Менцеля происходит во дворце Сансуси. Он построен в середине XVIII в. близ Потстдама прусским королем Фридрихом II. Друг Вольтера, Фридрих построил Сансуси в стиле рококо, вывезенном из Франции. Дворец производит впечатление легrости и изящества, ослепляет роскошью.

Жизнь в Сансуси — это праздники, балы, фейерверки. Фридрих делал все. чтобы не прерывался однажды заданный ритм веселости и сам старался соответствовать этому ритму. Он стремился создать впечатление, что так же легко, как танцует на балу, он выигрывает войны, пишет стихи и политические трактаты и крепко держит в руках военно-экономическую машину прусской монархии. Видимость легкости входила в кодекс чести «короля-философа». Этому были глубокие причины: на самом деле Фридрих был деспотичным и вероломным человеком, всю жизнь вымещающим на других обиды, полученные в юности от отца, жестоко наказавшего сына за попытку бегства из отечественной казармы в Англию.

Фридриху Менцель посвятил несколько лет своего творчества. Он создал 11 больших rартин («Фридрихиана»); около 2000 литографий посвящены различным эпизодам жизни короля, приметам быта и деталям нравов его времени. Менцель быстро распознал, насколько далек от действительности был созданный королем образ самого себя. Сквозь бальный блеск и французский лоск он попытался заглянуть в глубь, в самую суть Фридриха.

В «Концерте на флейте» декорации действия сохранены в неприкосновенности. Все верно стилю рококо: хрустальные люстры и ажурные рамы зеркал, кринолины и пудреные парики. Мы видим Фридриха, играющего на флейте, и оркестрантов, ожидающих, когда он кончит сольную партию, чтобы вступить. Всё как и бывало в Сансуси.

И все же Сансуси преображен Менцелем. Взгляд художника подобен рентгеновскому аппарату: он высвечивает в изображаемом скрытую реальность, второй план. Солнечный характер «легенды Сансуси» Менцель разоблачил как иллюзорный. Эмоциональную игру солнечного освещения — света и тени — он заменил драматическим противостоянием огня и сумрака. Фарфоровая хрупкость Сансуси только местами на холсте выхватывается огнем свечей, а там, куда огонь не достигает, все растворяется в золотисто-коричневатом сумраке. Дворец Без Тревог (так переводится «Сансуси») изображается Менцелем именно как дворец Тревоги. Персонажи напряжены и к чему-то прислушиваются. Они слушают, как играет на флейте король, но слышат, как шумит время. Золотистый сумрак, как едкая кислота, растворяет границы концертного зала, размывает очертания форм, и концертный зал оказывается открытым таинственной бесконечности, начинающейся там, где должны были быть стены.

Сансуси Менцеля заставляет забыть об изысканной отточенности форм Версаля (бывшего прообразом исторического Сансуси), о насыщенном солнцем фарфоре, о музыке рококо и хрупкой грации жеманниц, вообще о том, с чем привычно связывается понятие «восемнадцатый век». Менцель смешивает времена: на память приходят устрашающе пустынные залы в замках древнегерманских рыцарей, где горели не свечи, а дымные факелы, где не зеркала висели на стенах, а страшные кабаньи головы, где не флейты тешили слух, а хриплые военные трубы…

Возможности, открытые Менцелем, были поняты его современниками. Это были возможности социального критицизма. В. В. Стасов писал: «Что нам за дело до «Концерта на флейте» с прелестным огненным освещением и правдивостью придворной галантерейной обстановки рококо, когда и старинная-то музыка была плоха у короля, и сам-то он играл прескверно, и ничего-то нельзя тут ему поставить в заслугу, потому что он был страшно сух и прозаичен и ничего общего не имел ни с искусством, ни с поэзией… По счастью, для своего таланта, — добавлял Стасов, — Менцель провел только шестнадцать-семнадцать лет в своем фридриховском чаду».

«Счастье» Стасов видел в том, что с возрастом Менцель все чаще обращался к современной жизни, к ее блеску и нищете, к ее скоропреходящим радостям и разительным контрастам. Огонь и сумрак создают необычное драматическое освещение сцен у Менцеля.

Картина «Железопрокатный завод»

Мотивами огня и сумрака пронизана и картина Адольфа Менцеля «Железопрокатный завод». Это первое в мировой живописи полотно, рисующее большое промышленное предприятие, «не только шедевр, но и подвиг Менцеля» (Стасов). Даже синтаксис замечательного описания Стасова передает впечатление хаоса, лабиринта, едва ли не современных джунглей: «У него тут на сцене словно какой-то лес: висящие от светящегося вверху стеклянного потолка вниз по полу ремни, приводы, цепи, упирающиеся вверх тонкие чугунные столбы и столбики, зубчатые колеса, тут и там, повсюду, крючья и веревки образуют словно дремучую чащу лесную, сквозь которую еле могут пробираться рабочие в длинных кожаных фартуках, черные, как арапы, и двигающие огромными железными кочергами, клещами и ухватами в раскаленных горнах, дышащих огнем, точно красный ад среди мрака… Сотни людей виднеются вдали в просветах пламени… Это настоящая кузница циклопов, но нынешних, правдивых, не выдуманных и не идеализированных».

О «циклопах современной техники» говорил и сам Менцель. Это, конечно, не случайное совпадение. Менцель досконально изучал натуру («Я находился в постоянной опасности быть прокатанным вместе с металлом. Неделями… стоял я там между гудящими маховыми колесами и ремнями и пылающими блоками и делал зари¬совки»), но не фотографировал ее.

Работающих и отдыхающих людей Менцель изображает по-разному. Отдыхающие рабочие, отирающие пот или пьющие ледяную воду,— вызывают непосредственное сочувствие Менцеля. Это плач над красотой человеческого тела, поруганной бесчеловечным Молохом. Иное чувство вызывают у него фигуры работающих людей: атлетические позы, напряженные мускулы, руки, словно бы сросшиеся с тачками. Кружение во мраке вокруг огня…

Тревогой, как-то связанной с огнем, насыщено это полотно. Однако теперь эта тревога значительно конкретнее, чем в цикле о Фридрихе. Мешая, как и там, настоящее и прошлое, Менцель открывает здесь для себя еще одно измерение: будущее. «Железопрокатный завод» — картина-свидетельство, но не только. Это картина о тяжелой жизни и великой силе народа. По глубине и актуальности решения темы Менцель в этой картине превзошел себя. Вероятно, поэтому она остается лучшим его произведением.

В. АЛЕКСЕЕВ, из журнала «Семья и школа», 1968 год

Вам понравилось? Нажмите кнопочку:

Поделитесь своим мнением
Для оформления сообщений Вы можете использовать следующие тэги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Яндекс.Метрика
© 2017 Учитель немецкого  Войти